Когда-то она встречала молодожёнов с вертолётами и ретро‑велосипедами. Сегодня организует корпоративы, открытия федеральных трасс и события для первых лиц региона — так, чтобы «невозможное» в брифе к утру выглядело как идеально отработанный план.
Героиня этого выпуска — ивент-менеджер Диляра Борисова. В разговоре с Олегом Самойловым она честно рассказывает, как превращает сотрудников в звёзд сцены, почему 90% ивентеров выгорают за три года, как её спасли барабаны Nirvana и тренировки по боксу, и что это за звонки в 20:00 с просьбой «завтра к девяти всё должно стоять в трёх районах Татарстана».
От свадеб с вертолётами до корпораций и открытия автомагистралей.
Олег: Ты начинала со свадеб, которые многие до сих пор вспоминают как самые яркие. Что сейчас твоя основная зона ответственности?
Диляра: Сейчас я фанат корпоративных мероприятий. Новогодние вечера, летние выезды, тимбилдинги, дни рождения компаний — это наша стихия. Но мы принципиально не делаем формат «посидели, посмотрели концерт и разошлись».
Нам важно вовлечение. Я люблю, когда каждый сотрудник не зритель, а участник. Когда человек, который всю жизнь сидит в офисе в строгом костюме, выходит на сцену в образе Майкла Джексона — с тяжелой песней, хореографией, вокалом, английским текстом, которого он, по сути, не знает. И делает номер так, что коллеги потом спрашивают: «Это точно был ты?»
Мы создаём не самодеятельность, а настоящее шоу. Свет, экраны, декорации, костюмы, грим, постановка танцев, преподаватели по вокалу — весь профессиональный цикл. В какой‑то момент человек видит себя на сцене и не верит, что способен на такое. А коллектив в этот момент сплачивается гораздо сильнее, чем на любом сухом тренинге.
«Вместо артистов — свои сотрудники». Кейс корпоративного шоу.
Олег: Расскажи конкретный кейс: с чем к вам пришёл клиент и какое решение вы предложили?
Диляра: Совсем недавно к нам обратился крупный заказчик: компания растёт, филиалы в других городах, людей становится много. Формат — классический новогодний банкет. Задача — максимально сплотить коллектив.
Вместо того чтобы заливать бюджет в приглашённых артистов, мы предложили инвестировать в их же сотрудников. В итоге около 100–150 человек вышли на сцену как настоящие звёзды. Для них это был мощнейший опыт: костюмы, репетиции, съёмки, сцена, свет.
Поначалу многие думали: «Будет какая‑то ерунда, я выставлю себя глупо». А в результате, когда увидели финальную картинку, возник тот самый эффект: «Неужели это был я?» Многие потом шутили, что им пора в гастрольный тур.
Тимбилдинг, который работает месяцами, а не два часа
Олег: Где здесь именно командообразование? Почему это работает лучше, чем стандартные выезды и тренинги?
Диляра: Потому что люди месяцами живут общим делом. Они постоянно выходят из зоны комфорта: кто‑то впервые танцует танго, кто‑то пробует брейк, кто‑то летает под куполом цирка, кто‑то выходит на сцену с хищником, кто‑то оседлывает железного коня.
Есть регулярные репетиции, записи в студии, занятия. Люди, которые на работе видят друг друга только в роли «исполнитель задачи», вдруг раскрываются по‑настоящему. Выходит наружу внутренний ребёнок, настоящая личность, то, какими они бывают дома.
Вот в этой неформальной, игровой среде и происходит настоящее сплочение. На мой взгляд, оно часто сильнее, чем от любых выездов с упражнениями и флипчартами.
Выгорание: «Иногда я мечтала стать воспитательницей или мастером маникюра»
Олег: Есть статистика, что больше 90% ивент-менеджеров выгорают в первые три года. У тебя был такой этап?
Диляра: Не то что этап — это периодически возвращается до сих пор, особенно после очень стрессовых, экстремальных проектов. Не в момент, а через какое‑то время накрывает.
Были периоды, когда я лежала на диване, смотрела в потолок и не хотела вообще ничего. Для меня, очень энергичного человека, это ненормально. Были мысли: «Всё, бросаю, это не моё». Я искренне рассматривала другие профессии.
Например, думала: как здорово, наверное, работать воспитательницей в детском саду — играешь с детьми, получаешь их энергию. Или мастером маникюра: монотонная работа, мозг отдыхает, пришла домой, почитала книгу, посмотрела сериал, погуляла. Никакого тотального напряжения в голове.
Но проходит пару дней — и мне становится скучно. Я понимаю, что мне нужна движуха, проекты, адреналин. Мой мозг отдыхает только в тишине и одиночестве. Один‑два дня полной паузы — и потом снова хочется в бой.
Барабаны Nirvana и бокс три раза в неделю
Олег: Ты говорила про необычные увлечения. Что тебе помогает перезагружаться?
Диляра: Один день у меня просто «загорелась» идея — я захотела сыграть Nirvana на ударных. Пошла на курсы, занималась, практиковалась. Это была мощнейшая перезагрузка для мозга: руки, ноги, голова — всё работает по‑разному, но одновременно. Понимаешь, что у тебя две руки, две ноги и одна голова, и всё это нужно синхронизировать.
Есть ещё мечта сыграть ту же Nirvana со своим сыном: он на электрогитаре, я на ударных. Надеюсь, однажды мы это сделаем.
А три года назад после сложного проекта мне вдруг резко захотелось на бокс. Я никогда не была спортсменом, к спорту относилась прохладно, но это желание подняло меня и привело в зал.
С тех пор бокс — мой личный антидепрессант. Я тренировалась до трёх раз в неделю, клиенты знают расписание моих тренировок и даже подстраиваются. Потому что после бокса я прихожу другим человеком: какой бы злой я ни была до — после я всегда счастлива и полна сил.
Семья, поддержка и одна фраза перед камерой
Олег: Снаружи кажется, что ты успеваешь всё: семья, спорт, ивент. Как находишь баланс?
Диляра: Его не было сначала. Были постоянные перекосы — то в работу, то в семью. Со временем всё как‑то плавно выровнялось. Сейчас семья, хобби и работа существуют в одной плоскости.
Если у меня сложный проект, семья это понимает и поддерживает. Муж и сын реально помогают. Сегодня, например, я ехала на запись, волновалась — сама учу людей расслабляться перед камерой, а меня трясло.
Сын взял меня за руку и сказал: «Мам, не переживай. Представь, что ты просто рассказываешь мне про свою любимую работу». И всё. Иногда такой простой жест — лучшая поддержка.
Когда ребёнок говорит: «Когда вырасту, хочу работать так, как ты», это для меня знак, что я всё делаю правильно.
Скоростные трассы, пустые поля и ураган за 15 минут до старта
Олег: Ты упоминала открытие дорог. Это звучит масштабно. Как это выглядит изнутри?
Диляра: Почти все открытия трасс начинаются одинаково: вечером, часов в 20:00, звонок. «Диляра, помоги! Завтра в 9:00 в трёх разных районах Татарстана должна быть связь с первым лицом».
Ты получаешь точку на карте — это может быть поле, лес, любое место без цивилизации. Нет электричества, нет интернета, иногда связь еле ловит. И к утру там должен стоять «маленький город»: сцена, флагштоки, техническая инфраструктура, всё синхронизировано по времени.
Это кажется невозможным. Но к 9:00 всё работает. И так раз за разом.
Был случай, когда за 15 минут до появления первого лица поднялся ураган — в Казани в этот момент сносило крыши. У нас сорвало задник сцены. Клиент кричит: «Сделай что‑нибудь!» А что я могу? Я просто повисла на этом заднике вместе с ветром.
В итоге мы нашли манипулятор, поменяли задник, добавили флаги. Никто из гостей ничего не заметил. Зато у меня после этого появились новые фобии и сразу несколько планов Б, В и Г на каждый проект.
Сколько стоит ивент и почему деньги — не главное
Олег: Сколько зарабатывает организатор с мероприятия? И были ли проекты в минус?
Диляра: У нас есть базовый тариф — 10% от бюджета той части, за которую мы отвечаем. Иногда мы договариваемся о фиксированной сумме — особенно на небольших проектах, где клиенту так психологически комфортнее. Он знает свою цифру, как за ведущего или артиста, и не нервничает, если бюджет мероприятия вырастет.
Конечно, бывают проекты в ноль и даже в минус. Такое случается, когда репутация важнее денег. Нужно выдержать уровень, не подвести клиента, сохранить лицо. Это тоже часть профессии.
Лично для меня моральное удовлетворение важнее. Когда после события я физически устала, но внутри кайфую от результата — это лучший гонорар.
Смита, табуретка и доверие
Олег: Как часто хорошие идеи «убивают» на этапе сметы?
Диляра: Часто. И это нормально — рабочий процесс. Я всегда стараюсь делать смету максимально прозрачной. Нам с клиентом нужно доверять друг другу, иначе смысла продолжать нет.
Я объясняю смету через образ табуретки. У неё четыре ножки. Одну можно убрать — усидеть реально, но уже не так устойчиво. Убрать вторую — и придётся балансировать. С третьей — можно уже упасть.
Так и в проекте: если начать выкидывать блоки ради экономии, финальная картинка пострадает. Моя задача — честно объяснить, что действительно критично, а чем можно пожертвовать. Иногда проще предложить другую концепцию под реальный бюджет, чем пытаться «сшить десять шапок из одной».
Три фразы, от которых у ивентеров «бомбит»
Олег: Что категорически не стоит говорить организатору?
Диляра: Есть минимум три вещи.
Первая: «У нас есть своя Галя/Вася, они всё сделают». Обычно это касается кухни, диджея или ещё кого‑то. Мы по опыту знаем, что именно этот «свой человек» чаще всего и рушит мероприятие: он не в системе, не в команде, на него нет влияния.
Вторая: «Вы сначала предложите, а я потом скажу, какой у меня бюджет». Я задаю вопрос о бюджете не из любопытства, а чтобы не стрелять в воздух. Когда ты придумываешь концепт, проживаешь его, считаешь смету — а в ответ слышишь «мне надо было дешевле», это болезненно и бессмысленно для всех.
Третья: участие в тендере, когда заранее понятно, что подрядчик уже выбран. Это, пожалуй, самое неприятное. Ты тратишь время и ресурсы на идеи, которые изначально не планировали реализовывать с тобой.
Команда как конструктор и багажник как аптечка вселенной
Олег: Как ты собираешь команду под проект?
Диляра: Раньше я растила людей внутри, с нуля. Сейчас принцип другой: под конкретный проект я собираю сборную из сильнейших. Знаю, кто лучше отработает звук, кто сделает свет, кто справится с режиссурой или онлайн‑трансляцией.
Каждый занимается своим делом — и в результате мы получаем очень мощный проект.
Олег: И последний вопрос: что должно быть в аптечке ивентера?
Диляра: Проще сказать, чего там нет. Если бы ты увидел багажник моей машины, удивился бы. Там всё: от зубной щётки и полотенец до чего‑нибудь очень специфического. Это мой профессиональный бзик.
Аптечка — это огромный чемодан. Почти каждый в команде умеет оказывать первую помощь. Мы работаем со спортом, аттракционами, активностями — травмы, к сожалению, случаются. От того, как быстро и правильно ты среагируешь, иногда зависит не только успех мероприятия, но и здоровье человека.
В профессии, где стресс считается нормой, а форс‑мажор — штатной ситуацией, Диляра умудряется сохранять азарт, любить свою работу и передавать эту любовь сыну, команде и клиентам.
И, кажется, именно поэтому её мероприятия потом вспоминают годами — и возвращаются не только за шоу, но и за ощущением: «С нами всё будет хорошо».
